Материал по большей части подготовлен на основании “Части истории церкви евангельских христиан-баптистов г. Ивантеевки”, автор Ломакина Вера Александровна.
Я знаю церковь с 1956 г., когда я уверовала 21 октября. Корней Абрамович был пресвитером церкви (он уже отошел в вечность). Он с семьей своей приехал в Ивантеевку с Украины, испытанный брат, много раз был в узах за Слово Божие. К нему можно было в любое время приходить с вопросами из Библии. Он хорошо знал Писание, вел церковь строго, начиная с правильной речи, чтобы говорить так, как говорит Слово Божие. И предупреждал, если кто не исправляется, того будет ставить на замечание (например, за слово “ерунда”).
Он еще не был пенсионером, но уже был в годах. Слабый здоровьем, работал сторожем железных складов. Имел два железнодорожных костюма: праздничный и повседневный другой, воротник косовороткой. В то время очень притесняли верующих, они то и дело ожидали машину, которая может забрать, арестовать его. Тогда нашу церковь называли апостольской, брат пресвитер не был рукоположенным, но исполнял обязанности пресвитера. В то время было много новообращенных с покаянием и желанием быть членами церкви. Крещение новообращенным Корней Абрамович преподавал как бы тайно, в двенадцать часов ночи, на втором поселке, где сейчас находится рынок на Детской, а рядом мост. Речка была довольно широкая и глубокая, а молились у Кравчени Елизаветы Ивановны, бабушки Сережи Кравчени. Второе крещение в Ивантеевской церкви было в 1952 г. на реке Уча, в середине лета. Тогда у нас не было молитвенного дома, собирались на Колхозной улице, по домам, квартирам, кто пригласит, даже, бывало, в сарае.
Брат Корнев Корней Абрамович никогда не советовался с московскими братьями, руководил церковью по Евангелию, так как в то время не все братья могли бодрствовать. Дело в том, что в 1960 году была издана новая редакция устава, через который атеистическая власть призывала служителей церкви воздерживаться от «нездоровых миссионерских тенденций» и настаивала на том, чтобы приток в церкви новых членов был «решительно остановлен». Крещение молодых людей в возрасте от восемнадцати до тридцати лет предписывалось «свести к минимуму», а юношей и девушек, не достигших этого возраста, крестить вообще запрещалось. И, наконец, инструкция требовала строго следить за тем, чтобы дети ни в коем случае не присутствовали на Богослужениях. По воспоминаниям Левченко Нины Семёновны:
«Я шла в дом молитвы с дочкой Светой, а ее учительница идет навстречу. После этого меня вызывает в школу директор. Она, видимо, сообщила, что я иду в молитвенный дом, и меня вызывают. Третья школа, сейчас гимназия. И он начал со мной беседовать: “Почему вы берете детей на собрание? Сами ходите, а детей не водите”. Я говорю: “А на кого я детей оставлю? Детей одних я не могу оставить”. Через некоторое время ко мне пришли из детской милиции».
Испытание проводили у брата Корнея Абрамовича на дому. Принимали в члены строго, чтобы каждый был возрожден свыше, и со свидетелем, что жизнь новообращенного заметно изменилась в лучшую сторону. В то время автобусы не ходили, и поезд был с паровозом. Он ходил с задержкой, и иногда долго приходилось ждать. Поезд звали “кукушкой”, а станции не было. И в дождь, и в мороз ждали, особенно когда ехали из Москвы. В Воронок – город, не доезжая Щелково – ходили пешком по шоссе, там жила семья с женой и детьми. Жили они во дворе фабрики, где работали, в коммуналке.
Наша церковь дружила с Бучковскими членами церкви. Мы туда ездили за Москву в собрание, а они к нам ездили. В нашей церкви были пожилые члены, многие раньше пели в хорах. Нот и духовных сборников не хватало, старались переписывать или перепечатывать. Для церкви – листочки с гимнами и больше Прохановские, пение было хорошее. Кто помоложе – ездили в воскресенье в собрание в Москву к девяти часам утрам. На каждый праздник, кто мог, готовили рассказы, стихотворения, пение. Каждый праздник был со столом, это уже отдельные сестры всегда готовили обед, убирали потом со стола.
Молодежь много трудилась: в стройке домов, в посещении больных. Пресвитер строго наблюдал, чтобы не оставляли собрания. Если кого не бывает в собрании, обязательно пресвитер посылает узнать рядом сидящих с этим членом. Бывший пресвитер Корней Абрамович молился и ночью, чтобы все братья в нашей церкви хранили мир между собой и с Богом, и о всей церкви молился. В то время часто посещал брат Михаил Васильевич Корнея Абрамовича, и многому научился у него, как руководить церковью. По-видимому, он готовил Михаила Васильевича, чтобы после Корнея Абрамовича был Михаил Васильевич пресвитером.
Пресвитер Корней Абрамович, когда происходило какое-нибудь непонимание среди братьев, садился на велосипед и ездил по домам братьев ради примирения. Никто в церкви и не знал, а у братьев был мир Божий. Брат Петр Иванович был диаконом, Василий Сергеевич проповедовал. Все братья проповедовали и еще братья с других городов приезжали в нашу церковь. Ближе к 1960 году появилась инициативная группа или отделенные (из г. Гучково), а так как мы были с ними дружны, то было заметно, что хотели наши братья к ним присоединиться. А потом Корней Абрамович молился с братьями, и решили к ним не присоединяться.
А в 1960 г. был устроен суд над нашей церковью, были по городу объявления, что приедет “черный ворон”, и некоторые братья пришли в телогрейках на суд. И наших братьев четверых: пресвитера Корней Абрамовича, диакона Петра Ивановича, брата Михаила Васильевича и Василия Сергеевича Чевордаева представили на суд. Это было в Первомайском клубе, за нашей городской поликлиникой. Рядом православная церковь была еще закрыта. Свидетелей – наших членов церкви – поставили 20 человек, среди них были и молодежь, братья и сестры. Они, конечно, все свидетельствовали о Спасителе Иисусе Христе, даже некоторые брали отрывки и свидетельствовали из книги сочинения Карла Маркса, что нигде, но только в России бывают такие сильные гонения на христиан, примерно такие слова.
Народа было очень много, а внутри этого огромного клуба такое же строение, как в Московской Центральной церкви. На втором этаже такие же большие балконы и кругом очень много народа. Суд присудил братьям Корнею Абрамовичу и Василию Ивановичу штраф 50 рублей, они пенсионеры уже были. А Петру Ивановичу и Михаилу Васильевичу 25% платить целый год. Тогда Петр Иванович стал просить, чтобы поменьше ему платить, потому что у него трое детей и жена, а он работает один, и здоровье он потерял, попав в плен во время Великой Отечественной войны. Объявление “черный ворон” сняли, а участковый по всему городу объявил, что регистрации вам не будет, и не просите. А братья и сестры, по рассказам Нины Семёновны, складывались и помогали оплатить штраф.
После 60-х годов этот дом молитвы, в котором мы собираемся сейчас, отдал нам в аренду Василий, бывший хозяин этого дома. Когда вскоре Корней Абрамович стал плохо себя чувствовать, и вместо него стал пресвитером Михаил Васильевич, он с братьями решил посылать определенную сумму денег туда, где находился хозяин дома Василий. С этого хозяина требовали, чтобы он взял обратно себе этот дом, но он твердо не соглашался, и, как было слышно, был отправлен в тюрьму. А потом с ним что-то случилось через некоторое время, и его не стало, а дом остался за нашей церковью. Но этот дом был очень старый и гнилой. В подполе вода стояла, потому что у нас было болотистое место, а через какое-то время появились огромные шершни или шмели, уже после ремонта молитвенного дома. А в подполе под хором без конца какой-то грибок и гниль.
В то время в г. Ивантеевка начали ломать деревянные дома и строить пятиэтажные напротив поликлиники и православной церкви через сквер – на этом месте стоял огромный бревенчатый старинный дом, где находился Горсовет. Мы, по договоренности с начальством города, покупали все нужные строительные материалы и перевозили к молитвенному дому для капитального ремонта. Все члены церкви, от старого до малого, участвовали в этой стройке. Внутри нашего молитвенного дома было разделение на две части: впереди после выступа направо стояла квадратная низкая печка с двумя конфорками, а за печкой после выступа отрезанных бревен был сарай с прогнившими бревнами и большой сыростью. Весь дом был в большом беспорядке вместе с крышей, даже был аварийным. Еще был верующий брат средних лет, инженер-строитель, но очень больной, страдавший давлением. И когда он чувствовал себя немного лучше, его привозили на машине на стройку. Он показывал, где нужно ставить подпорки, чтобы он не рухнул, а домкратами приподнимали дом. Но мы вместе с пресвитером Михаилом Васильевичем молились, и Господь сохранил от несчастных случаев работавших под висячим, державшимся на подпорках домом. Мы были благодарны за это Господу Иисусу Христу.
Примерно в 73-м году пришел Иван Ефремович. Тогда, как я помню, просто штукатурили снаружи и внутри. На участке молитвенного дома сделали асфальт, и за калиткой асфальтировали около заборов до колонки в сторону остановки “Детская”. А когда братья наши вернулись, и Владимир Семёнович был рукоположен в пресвитера, тогда он оформил документ, что это наш собственный участок, и мы не платили на него налог. Когда ещё не было регистрации, только хотели делать ремонт, то городские власти старались притеснять нашу церковь. Настроили горбылей из досок во всей половине церкви. Кто сидел во второй половине, те также сидели на длинных лавках и смотрели на проповедников, когда они проповедовали через маленькие щёлки горбылей. И посылали милицию, которая стояла в лесу и кричала: “не пускайте детей в церковь”.
Перед тем, как нам достался дом, мы долго собирались у брата Михаила Васильевича в его собственном доме, они тогда жили с семьёй: мама его была жива, уже в годах, его жена и маленькая дочка Люба. И перед тем, как устроили суд над нами, приходила милиция и каждое богослужение переписывали каждого: где живёшь, работаешь, имя, фамилия, отчество. Сначала, когда пришли переписывать нас, правда, сказали, зачем пришли. А Михаил Васильевич во всех трудностях церковных поступал смело, твердо по Писанию, как Корней Абрамович. Тогда Михаил Васильевич спросил: “Вы по какому вопросу к нам пришли?”, и милиция ответила: “Нам начальство велело вас переписать”. Тогда Михаил Васильевич сказал: “Вот закончится собрание, тогда можете приступать к своим обязанностям”. И они стояли, ждали окончания собрания, и тогда переписывали. Когда первый раз пришли переписывать, и во время нашей молитвы в помещении стоял гул, казалось, что мы все вместе вслух молились, а потом поспокойнее проводили собрание. У Михаила Васильевича дом свой был на улице Толмачёва, теперь там стоят высотные длинные кирпичные дома. Он находился, где начинается угол Китайской стены примерно.
Пресвитеры Ивантеевской церкви:
- Корнев Корней Абрамович, родился 1 сентября 1898 г. в с. Солути, Валуйский район, Белгородская обл. Отошел в вечность предположительно 3 июня 1968 г. Екатерина Терентьева — жена Корнея Абрамовича.
- Золотарёв Михаил Вячеславович.
- Ждан Владимир Семёнович.
- Помазков Иван Ефремович, родной дядя Швец Владимира Николаевича, пастора церкви ЕХБ «Единство» г. Королёв. Рукоположен в 1973 г.
- Голиков Илья Алексеевич, рукоположен в 1993 г.
- Руснак Виталий Васильевич, рукоположен в 2009 г.